Трогательный реквием великому музыканту, рассказывающий о неочевидных перипетиях его легендарной карьеры, провалах, камбэках и автоэпитафии Blackstar
За 10 лет, прошедших с того самого дня, как Дэвид Роберт Джонс, известный как Дэвид Боуи, покинул земной мир, ореол его легендарности стал еще более непоколебимым и неоспоримым, чем был при жизни гения. Кажется, что о Боуи мы знаем всё: о его статусе главного визионера и хамелеона поп-музыки, постоянно переизобретавшего себя на протяжении десятилетий, о его умении быть актуальным в любой момент своей карьеры, о его песнях, миллионах поклонников и тысячах музыкантов, которые признают его влияние на свою музыку. Даже его последние годы, завершившиеся предсмертным альбомом Blackstar, после знакомого зрителям фильма «Последние пять лет Дэвида Боуи» большим секретом не являются.
Можно ли добавить что-то к наследию Боуи? Джонатан Стиасни, режиссер, ответил на этот вопрос утвердительно, предложив посмотреть на Боуи не как на застывшую во времени мифическую фигуру, а как на артиста, чей творческий путь далеко не всегда был выстлан цветами, а поиск себя был зачастую болезненным и не всегда успешным.
Вместе с продюсером Тони Висконти, Голди, Моби, писателем Ханифом Курейши и другими друзьями и сподвижниками Боуи, режиссер проводит зрителя по его карьере с её взлетами и падениями. От альбома Let’s Dance, сделавшего его стадионной звездой, к разгромленному критиками сомнительному проекту Tin Machine, от великого камбэка на фестивале Гластонбери в 2000 году до тяжелых кадров, на которых Боуи в боли уходит со сцены в Праге, от ярких флэшбэков из прайм-эпох в семидесятые до секретной работы над Blackstar.
Фильм Стиасни — не агиография, а трогательное напоминание, что Боуи был больше, чем марсианином, «белым герцогом» или поп-звездой: он был человеком, со своими слабостями и чувствами — и которого нам всегда будет не хватать.
